Бог остается невидим

НУРКЕ-18

17 апреля в 20.00 в чаевне «Golden Budha» состоялся музыкально-поэтический вечер – «Я СЕГОДНЯ МОТЫЛЕК!» памяти поэта Нуйлопа Нуписа.

В нем приняли участие кинематографисты, поэты, художники,музыканты — Газиз Насыров (сценарист и режиссер), Лейла Ахенжанова (сценарист), Ермек Мамбетов (кинооператор), Айборша Божеева (режиссер), Валерий Задорновский (режиссер),поэты — Кайрат Жанабаев, Сергей Алексеенок, Ольга Передеро, Мария Вильковиская,Чингиз Тибэй , Сауле Сулейменова (художник), Венера Уразбекова (певица) и коллектив барабанной группы Bugarabu — Юра Леонов, Найман Муратаев, Абликим Акмуллаев.

Нупис — это артистический псевдоним поэта и сценариста Нурлана Султанбаева (1971-90). Он придумывал себе разные имена, как бы пытаясь расширить рамки отпущенного ему Времени — Ланхар, Измаил, Ицхак, Нюруа сюр Трамваев, Васимур, Индуйя Лан, Нуйлоп Нупис. 

Все свои произведения, вошедшие в сборник «C… тихо… творения…» Нупис написал в стенах сценарной мастерской при киностудии Казахфильм, которую посещал в 1987-88-е гг. в родном городе Алма-Ате. Он использовал те темы, которые задавала для своих слушателей руководитель драматургического курса «сценарки», великолепный педагог и кинодраматург, Маргарита Соловьева, практически не одну не обойдя своим вниманием : «1 сентября», «характер», «человек, которому я принес горе», «человек, который принес горе мне», «звуковой этюд», «этюд с цветом» и др.

Нурлан, на каждое еженедельное занятие, приносил новую работу – будь то эссе, новелла или рассказ. Причем, всегда находил неожиданную точку зрения или взгляд на заданную тему, раскрывая ее с неожиданной стороны. Он обладал безупречным чувством слова и стиля, образностью мышления и — «пространственным, ориентированным на киноискусство, языком» ( А.Л.Жовтис*).

Что формировало его личность? Необычная судьба? Встречи с уникальными людьми? Каждый из которых составлял цвет «арт-сообщества» нашего города эпохи 80-х, и почти каждому из которых нашлось место в его рассказах и эссе: это искусствовед Назипа Еженова и художник и поэт Лидия Блинова, удивительный филолог и поэт Саша Бренер ( ставший позже радикальным художником — перформансистом и писателем), музыкант  Володя Ковалев, впоследствии принявший монашеский сан и ставший отцом Силуаном (рассказ «Характер»); или переломное время эпохи перестройки? Конечно же, все вместе! Он впитывал в себя мир, как губка или как волшебное зеркало, выдавал из себя его необычные отражения.

« — Я встречал нескольких людей, у которых можно было чему-то поучиться. Среди них был юный Нурлан. У него было столько сил, страсти и желания творить свое искусство, которому не каждый способен был служить столь преданно и страстно, как он. Без преувеличения можно сказать, что он был для нас образцом. И вряд ли, кто мог бы его забыть из тех, кто его видел, и кто слушал его. Его произведения были достаточно загадочны. В каком-то смысле они оказались вне времени. Они остаются актуальными сейчас и продолжают хранить его тайну. Это конечно удивительный человек, поэт, драматург, художник и товарищ. Общение с ним это незабываемые вечера в сценарке, часы у него дома, минуты на улицах и лестницах киностудии и ВГИКа, полные тайных смыслов и прозрений. Я помню. » 

Газиз Насыров, кинодраматург и режиссер.

Но если раньше его зеркало было целым, и в нем отражалась целостная картина мира («Дерево», «Мышь и мышеловка», «Муравьи», «Погребок»), то после 1986 (этот год унес от нас нашу любимую маму Гаухар), оно, словно треснуло. И его «отражения» стали сюррными и абсурдными («Глазок», «Инферналес» , «Дикое желание расхохотаться в колодец»). Учась во ВГИКе (1988-1990) в мастерской знаменитого кинодраматурга Валентина Ежова, он был у него на счету одним из лучших студентов на потоке 1988-89. А в жизни это был совсем еще ребенок, мальчик, юноша, с удивительным лицом, на котором, казалось, отдельно существовали его черные , испепеляющие глаза библейского пророка.

« — Я позже всех пришел в нашу знаменитую сценарную мастерскую. Где-то в декабре, а они уже занимались два месяца. И я впервые увидел Нурлана на занятиях по кинодраматургии, и впечатление было неожиданное, потому что когда ему было 17 лет, то выглядил он еще моложе — лет на четырнадцать. И я подумал, что это за мальчик и что он тут делает? Неужели и он мечтает быть киношником? Как это так? Набрался смелости…и он был скромным, первое время… и немного говорил. Но когда мы начали читать свои работы и он прочел свою — я тогда поразился очень неординарному мышлению, его богатейшей фантазии и трудно сравнить его с кем то. У него был свой стиль, чем-то может перекликавшийся с Кортасаром, с Кафкой, может быть даже…что такое невероятное!

— В последний раз мы видились с Нурланом в ту весну-90-ого года. Он был радостным. Весь светился. И потом я уже узнал, что у него была очень большая любовь. Когда Нурлан нас встретил в институте, он весь лучился и приглашал нас в гости на Будайку в его общежитие. И мы уже собирались в воскресенье прийти, но случилось то, что случилось.

Но вот этот образ веселого и вдохновленного Нурлана я всегда буду помнить.»

Ермек Мамбетов, кинооператор

В своем последнем стихе, за четыре дня до смерти он с благодарностью обращается к Господу –

Господи! Спасибо тебе!
Ты хорошенько трахнул меня
По башке. Свет Твой
Входит в меня и выходит
Из меня совершенно свободно,
Не задевая внутренних органов,
И поэтому кишка моя осторожно
Вылезет из меня и три раза
Обернет земной шар.

4 апреля, 1990 г.

Зитта Султанбаева

Понравилась публикация?

Поделитесь с друзьями, воспользовавшись кнопками ниже:

Нравится
Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Добавить комментарий